Переживания Элвиса были настолько трогательны­ми, что нашли отклик у его друзей. «Я никогда не ви­дел человека, любившего свою мать так, как Элвис лю­бил Глэдис», — говорил Д. Самнер, член квартета «Бэк- вудские братья-евангелисты». Они прилетели на част­ном самолете, потому что Элвис, зная, что они любимые певцы его матери, пригласил их играть на похоронах. «Элвис лежал в траве. Я никогда не слышал, чтобы па­рень так рыдал и кричал, как Элвис по своей матери. Предполагалось, что мы споем на похоронах 3 песни. Мы спели 12», — вспоминал Самнер. Кузен Элвиса Джун Смит говорил, что «Элвис был разбит. Он стал беспо­мощным, как щенок: рыдал, непроизвольно всхлипы­вал, жаловался и давился собственными слезами. Элвис был опустошен. Я не знал, сможет ли он жить без нее». Через б недель после смерти матери Элвису пред­ставилась возможность оставить позади почти все, что напоминало ему о пережитом горе: он уплы­вал на службу в Германию на два года. Но на самом деле Элвис вез с собой всех, кто напоми­нал ему о несчастье: отца, бабушку, разросшийся за счет псевдородственников кружок «мемфигской ма­фии». Отправляясь в чужую страну и беря с собой друзей и родных, Элвис вновь пытался отрицать ре­альность перемены в его семье. Элвис отправлялся 1 октября 1958 года. И отъезд и прибытие его в Германию через 10 дней стали тщатель­но срежессированными событиями с подробным освеще­нием их в печати, подготовленным Хейзеном и Парке­ром. Перед тем как подняться на военный корабль, Эл­вис дал последнее за 2 года интервью, где он единствен­ный раз выразил свои мысли о матери. Когда журна­листы напомнили ему, что он ничего не сказал о Глэдис со времени ее смерти, Элвис, казалось, с удовольствием принял предложение поговорить о ней. Это было стран­но, так как обычно он очень остро реагировал, если кто- то нелицеприятно отзывался о ней. К примеру, однаж­ды он запустил бильярдным кием в женщину, ударив так, что ее пришлось госпитализировать, а все потому, что она обозвала его «сукиным сыном». Он восприни­мал такие вещи лично и реагировал очень бурно. «Я был единственным ребенком, — ответил Элвис, избегая подробностей реального факта. — Она была очень близка мне, больше чем мать. Она была другом, с которым я мог поговорить в любое время дня и ночи, если у меня были проблемы. Я с ума сходил, когда она запрещала мне что-то, но она почти во всем оказыва­лась права. Она всегда старалась остановить меня, ко­гда я думал, что хочу жениться, и она была права: моей карьере помогло то, что я не был женат». Глэдис дей­ствительно была ему больше чем мать, и ее смерть ли­шила его возможности поделиться с кем-то своими про­блемами, «если они возникали». «Думаю, служба в армии после смерти матери помогла ему, — говорил Джо Эспозито, с которым Элвис впервые встретился и подружился в Германии. — Элвису, хотите верь­те, хотите нет, нравилась армейская служба. Но он никогда много не говорил о матери после ее смерти. Я лишь слышал рассказы о ней от его друзей».