Отчаявшись воплотить свой кинопроект, Паркер пытался продать свой контракт менеджера Пресли. Стареющий голландец стал учеником волшебника, чье волшебство оказалось уродливыми чарами. Никто не мог больше контролировать ситуацию. Стив Байндер, который предвидел, что Элвис растратит себя еще до того как умрет, знал, что это безнадежно. В период с февраля по июнь 1977 Элвис ездил в турне. Он располнел и сник, его настроение было подавленным. С ним была Джинджер Алден, но она раздражала Элвиса бесконечными разговорами с род­ными в Мемфисе по телефону. Она поколебала внут­ренние устои певца, поддерживая связь со своим пре­жним любовником. Элвис злобно упаковал ее сумки и отправил домой. Подобный исход был ясен. Когда Эл­вис смотрел на тихую, незрелую красавицу, он видел свою мать. Возможно, ее детскость напоминала ему и о Присцилле. Он держал ее в том же сексуальном ва­кууме, что и Присциллу. В действительности Элвису не нужна была любовница, так как он уже не был способен заниматься любовью. «В последние годы своей жизни он занимался только петтингом. Он сам при­знавался, что они дурачатся с Джинджер и ласкают друг друга, но больше ничего. С приближением смер­ти он все больше расуждал о сексе», — говорил Ларри Геллер. Элвис признался, что не сразу понял, что секс не дает ответов на все вопросы. «Вас с женщиной дол­жно связывать нечто духовное». О Джинджер говори­ли, что «в плане эмоций она оставалась 14-летней де­вочкой. Она не воспринимала мир целиком. Ее незре­лость привлекала Элвиса. Он обращался с ней как с ребенком и защищал ее. Его связь с матерью была так сильна, что он вытворял бог знает что, лишь бы не очутиться в постели с девушкой». Перед концертом Элвису делали инъекцию амфета­минов. Чаще всего лекарство придавало ему сил, но на последних концертах стало ясно, что на него оно уже не действует. Он стал забывать слова песен, мог неожидан­но заплакать. Самым абсурдным стал момент в Балти­море, когда Элвис попросил, чтобы Геллер объяснил Джинджер его «роль в жизни». «Он здесь, чтобы выта­щить людей из трясины обыденности. Публика — это его приход. Он хочет, чтобы они знали о его душевных переживаниях, но не знает как это сделать», — объяснял Геллер двадцатилетней девочке. Она не понима­ла, но, глядя в ее глаза, Элвис видел глаза Глэ­дис. Он мечтал о Джинджер и на смертном одре.