Отряд полиции сформировал живое заграждение. Эти люди провели целый вечер, обозревая толпу, гла­зевшую на сцену. Место действия возбуждало любо­пытство Кантера. Он прокричал Паркеру: «У вас все­гда такая защита?». Сияя от удовольствия, Паркер от­ветил: «Везде требуется больше. Ее необходимо иметь. Без этих полицейских, — сказал Паркер, указывая на стену из людей в форме, — все эти милашки, — он обвел рукой битком набитый зал, — разорвут моего мальчика на кусочки». Ошеломленный, Кантер вос­кликнул: «Господи Иисусе!». «Они разорвут моего мальчика на куски, — продолжал вопить Паркер, все выразительнее — сдерут с него одежду. Вырвут воло­сы. Они разорвут его на куски», —кричал он. Он пов­торял это как мантру, сознавая, что ничто не сможет обеспечить более полного освещения концерта в сред­ствах массовой информации, чем толпа, колеблющаяся на грани безумия. Кантер недоверчиво пробормотал что- то в ответ, его слова потонули в грохоте и шуме. «Вы в Голливуде ничего не знаете о мерах защиты», — упрекнул Паркер. «Да, — согласился Кантер, — Ду­маю, Эйб Ластфогель потерялся бы в толпе, подобной этой». «Эйб Ластфогель! — воскликнул Паркер, глядя на Кантера. — Эйб Ластфогель не знает куда пойти, чтобы найти такую толпу, как эта!» Когда Пресли вышел на сцену, крыша дей­ствительно поднялась. Он пел в течение 25 ми­нут, и все это время аудитория взрывалась, как Везувий. «Никогда в жизни я не видел такого воз­буждения и не слышал такого крика, ни до, ни после этого», — говорил Кантер, описывая свое ошеломлен­ное состояние от «демонстрации публичной истерии масс, … волны обожания, охватившей 9 тысяч чело­век». Если Кантер был ошеломлен, то о местной прес­се нечего было и говорить. На Юге то, откуда человек, столь же важно, как и то, что и как он собой пред­ставляет. Элвис был южанин, один из них, и пресса осыпала его титулами: «Царь», «Император» и пр. Но они все еще не знали, как лучше его подать. После этого последнего шоу Пресли еще фотогра­фировался, встречался с президентами фан-клубов и написал несколько автографов для больных полиоми­елитом. Он был добрым и гуманным человеком, одна­ко никто не писал о его эмоциональном влиянии на публику, он не поддавался анализу. Пресса была со­гласна, что он — феномен, но не могла объяснить в чем он заключался. Сравнивая Пресли с другими, они говорили: «Талант Кросби, Вэлли и Синатры подда­вался определению. В Пресли же нет ничего общего с общепринятыми стандартами». Потом один писатель внес некоторую ясность: Пресли, по его предположе­нию, был «прототипом новой формы развлечений». Феномен Пресли был описан журналистами как при­чудливое и беспрецедентное событие, подобное само­возгоранию человека. Несмотря на то, что это были его 83-е и 84-е выступления в Луизиане, было похо­же, что Пресли только что прилетел из космоса и не­ожиданно застал всеобщее собрание землян.