Двойственное отношение Элвиса к сексу с Присцил- лой явилось последствием его неуместного отношения к матери. Оно вызывало бесконечные семей­ные разногласия. «Однажды ночью на Гавайях они с Присциллой устроили грандиозную сцену. Тонкие стенки домиков не скрывали ни одного звука. Они разбудили нас с женой. Очевидно, у Элвиса был пунктик на почве секса с рожавшими женщинами. Воз­можно, он испытывал чувство, что занимается любо­вью со своей матерью», — вспоминал Эспозито. Своим восприятием сексуальности Пресли обязан был личностному расколу. Под его влиянием он назы­вал свой пенис «маленьким Элвисом». Он был настоль­ко озабочен собственной сексуальной притягатель­ностью, что ходил на высоких каблуках и начесывал волосы, чтобы казаться выше. Он продолжал назы­вать свой детородный орган «маленьким Элвисом». Случаи, когда мужчина дает имена и прозвища свое­му пенису не так уж редки. Многие прошли этот этап в подростковом возрасте, когда проблема его размера выходит на первый план. Значителен тот факт, что певец подобрал имя, полностью соответствующее его психологическому облику и поведению. Это была по­пытка избавиться от родительского контроля. Все, что делал «маленький Элвис», никак не было связано с «Элвисом». Таким образом, секс становился свобод­ным от тревог и переживаний, он был приятнее, чем чтение. Этот уход был полезен, с его помощью он воз­вращался к подростковой простоте. Противоречивое поведение Элвиса оказывало на Присциллу гнетущее влияние. В своем дневнике она напишет: «Я начинаю сомневаться в своей женской сексуальности». Но она вышла замуж за Пресли и дала ему семью, она «сделала из него человека» и сексу­ально, и в человеческом смысле. Однако это было не совсем то, о чем она мечтала, Элвис никогда не стре­мился жить как взрослый человек. Он нелегко привы­кал к взрослению, требующему жертвенности и напря­жения, к тому, чтобы являться поддержкой для жены и ребенка. Наказав дочь за какой-то проступок, он мчался к Присцилле, чтобы получить одобре­ние за свое поведение. Он совершенно не был ~ готов к роли медленно, но необратимо стареюще­го человека. Когда его отец совершенно поседел, Эл­вис буквально заставил его покрасить волосы. Заме­тив на голове Геллера седой волос, Элвис вырвал его с криком: «Нет, нет, только не это». Все вокруг делали вид, что они не становятся старше. Но роды Присцил­лы, каждый новый год жизни Лизы-Марии служили неопровержимым доказательством приближения фи­зического и духовного угасания.