Одним из неприятных для Уэллиса и Хейзена ос­ложнений, связанных с разрешением Пресли участво­вать в картинах «со стороны», было то, что другая ком­пания могла предложить гонорар, настолько превыша­ющий существующий контракт, что это могло позво­лить Паркеру пересмотреть условия договора. Контракт Уэллиса и Хейзена не подразумевал каких бы то ни было соглашений, которые мог бы оспорить Паркер, так как он был свободным агентом и мог потребовать что-то только при съемках картины со стороны. Когда Паркер впервые сел обсудить денежные суммы с Бадди Адлером, свежеиспеченный администратор компании «XX век — Фокс», несомненно, знал подробности контракта с «Парамаунт». Адлер начал переговоры с циф­ры значительно большей, чем существовавшее обяза­тельство по оплате за 8 недель, сказав Паркеру, что заплатит 25 тысяч долларов. Паркер улыбнулся и, на­клонившись вперед, сказал: «Это прекрасно для меня. А теперь как насчет моего мальчика?». В отличие от контракта с «Парамаунт», не сохранилось подробного отчета о том, как сумма, выплаченная Элвису, была поделена между ним и его менеджером. Когда «пыль осела», Паркер оговорил стоимость своих услуг. Вот так Том Паркер делал бизнес и продолжал действовать таким же образом при создании следующих 28 картин, используя тонкий расчет, хитрую политику и свою уни­кальную проницательность, чтобы заставить самых важ­ных персон Голливуда платить бешеную цену. Первые 10 дней съемок прошли не так глад­ко, как хотелось бы. Первое, что потребовал Паркер, было разрешение сопровождать Элвиса, так как Пресли не был знаком с производством филь­мов и ему требовался своего рода гид. Паркер был до­пущен на съемочную площадку, хотя чтобы избавить­ся от посетителей всех сортов — от служащих кафете­рия до администраторов других студий, проникавших без приглашения на съемки фильмов в Голливуде, Адлер дал указания резко ограничить число посторон* них на студии. Чтобы чувствовать себя спокойнее, Элвис привел с собой на студию своего кузена Джина Смита. Но неуверенное поведение на съемочной пло­щадке, страх провала оказались еще одним толчком к психологической депрессии. Всего месяц назад Элвис мечтал о съемках фильмов как о средстве избавления от концертов. Внезапная смена роли солирующей звез­ды на роль участника киносъемочной бригады вместо успокоения вызывала раздражение, страхи, подспуд­ные чувства, оставившие след в его психике на мно­гие годы. Нервное напряжение во время съемок привело к тому, что у Элвиса начались ночные кошмары. Однажды в номере гостиницы он с воплем вскочил с постели и стал просить помощи у кузена, который спал тут же в ком­нате и проснулся от его крихса. «Их трое, Джин!» — кричал Элвис, не в силах отделить действительность от кошмара.