Она, должно быть, чувствовала себя очень странно. Но он поспешил успокоить ее: «Я буду заботиться о тебе, как о младшей сестренке». После часа, проведенного вместе, Элвис заявил, что она первая из всех женщин, которых он встречал в Германии, в ком он по­чувствовал близкого человека. Во вторую встре­чу он поцеловал Присциллу, назвал «малышкой» и сказал: «Как жаль, что мама не может тебя видеть. Ты бы ей понравилась так же, как мне». Присцилла видела в Элвисе в то время «мировую знаменитость, ве­личайшую звезду», но, основываясь на собственном опы­те, видела в нем еще и «страшно одинокого человека». Вскоре Присцилла стала свидетельницей противо­речивых колебаний в поведении Элвиса. Она описыва­ла его состояние в то время как «постоянную депрес­сию», причиной которой была смерть Глэдис. Тем не менее в то же самое время он мог быть душой компа­нии, защитником футбольной команды или демонстри­ровать умения в каратэ, своем новом увлечении. Ино­гда он вел себя с Присциллой отстранению, равнодуш­но, а иногда даже безответственно: он постоянно гово­рил о других женщинах. А однажды, когда Присцилла заснула на уроке после бессонной ночи, проведенной с Элвисом, он дал ей амфетамин, предупредив, что она не должна принимать больше одной таблетки. На свое счастье, Присцилла просто положила таблетки, кото­рыми Элвис пользовался без всякой меры, в коробоч­ку, где лежали другие «напоминания об Элвисе». Элвис мог быть очаровательным и пустил в ход весь свой южный шарм, когда отчим Присциллы настоял на встрече с человеком, буквально монополизировав­шим все свободное время его дочери. Элвис обезору­жил отчима Присциллы удачным ответом на вопрос: «Почему именно моя дочь?». Элвис сказал, что любит ее, находит очень зрелой для ее 14 лет, и ему нравит­ся ее общество. Удивительно, но это сработало. Воз­можно, решающим оказался голос матери Присциллы в пользу того, чтобы позволить четырнадцатилетней до­чери проводить каждый вечер с самым известным секс- символом в мире. Мать и дочь были связаны прочными узами общей тайны. Кроме того, мать Присциллы была очень элегантной и привлекательной женщиной, до первого брака она работала фотомоделью, и теперь она, возможно, через дочь косвенно пыталась воплотить в жизнь некоторые свои фан­тазии. Таким образом, Элвису и Присцилле было поз­волено проводить время вместе. Конечно, их отношения были странными с самого начала. Элвис, к примеру, говорил с Присциллой о своей переписке с Анитой Вуд из Мемфиса. Он пове­рял Присцилле, каким бы нелепым это ни казалось, свои сомнения в этой женщине, он был уверен, что «у нее есть другой». Присцилла даже читала некоторые письма Аниты Вуд, адресованные Элвису, где та писа­ла о своей уверенности в его возвращение. Причудли­вым следствием всего этого было то, что Присцилла постоянно предлагала себя Элвису, умоляя его «поз­волить их любви осуществиться». Он отказывался, говоря, что она слишком молода, и, конечно, зная о юридической ответственности, но, тем не менее, про­должал одержимо, хотя и асексуально, ухаживать за ней. Присцилла была сбита с толку и очень злилась.