В данном случае нет никаких доказательств существования сексуальных контактов между Элвисом и его матерью, но налицо все типичные особенности поведения, возникающие в резуль­тате таких отношений; поэтому наиболее подходящим термином для обозначения явления будем счи­тать выражение фатальное смешение огпноше ний или смешение судеб. Причины и последствия как инцеста, так и смеше­ния судеб можно лучше понять, если рассмотреть отно­шения между всеми членами семьи. Достаточно пол­ные сведения о поведении детей, выросших в условиях эротизированных взаимоотношений со взрослыми, когда они еще не готовы к этому психологически, получены только в 80-е годы. Литература, написанная по резуль­татам клинических исследований, совершенно четко объясняет причины и следствия явления смешения су­деб. Все характеристики поведения взрослого индиви­дуума, испытавшего на себе действие этого явления, в точности подходят к жизни Элвиса Пресли. Элвису были свойственны иллюзорные представле­ния о жизни (иллюзии, о которых говорилось выше), служившие своего рода ментальными фильтрами, сквозь которые он воспринимал окружающую действи­тельность. Они определяли и способы установления связи между его внутренним миром и внешней реаль­ностью во всем ее разнообразии. Иллюзии служили ему собственным весьма чувствительным инструмен­том для упорядочения и успокоения психологических возмущений, давали ему возможность сохранить по­следовательность поведения и целостность личности. Иллюзии (их было три, как мы уже говорили) давали также материал для его внутренних конфликтов, скры­ваемых от окружающих, и для оформления парадной стороны его личности, которую он являл миру. Краеугольным камнем всего поведения Элвиса во взрослом возрасте была его самая ранняя иллюзия, глубоко повлиявшая на его характер: так называемая «иллюзия осознания себя частью общности (или це­лого)», которую мы для краткости будем называть ил­люзией единства. Она берет начало в самых ранних днях еш существ звания, предшествовавших рождению, т. е. задолго до появления способности ходить и говорить. На этой ранней стадии своей жизни он чув­ствовал себя неотъемлемой (хотя и меняющей­ся) частью своей матери и своего брата, потом умершего. Эта иллюзия давала самые счастливые пе­реживания человеческого единения, какие только мож­но себе представить, поддерживала состояние посто­янного удовлетворения, гармонии, удовольствия, того мистического единства, которое возникает между ма­терью и ребенком, обеспечивая им одинаково полное восприятие окружающего.