В 40-е годы Мемфис совершал трудный переход от заурядного портового города, не так давно пережив­шего чуму, населенного грубым рабочим людом и на­водненного гангстерами (за что его прозвали «Метро­полией убийц»), к Городу Красоты — несбыточной мечте городских Властей, которую они старательно насаждали в жизнь, пытаясь поддерживать хотя бы внешний порядок и чистоту. Он как магнит притяги­вал к себе население окружающих ферм и поселков, и даже Элвис успел побывать здесь уже не раз, приез­жая с дядей Ноа на его школьном автобусе, чтобы по­сетить зоопарк, погулять в городском парке или про­сто побродить по улицам, ощутить напряжение город­ской жизни, приобщиться к цивилизации и полюбо­ваться с высокого обрывистого берега на раздольное течение Миссисипи. В 40 — 50-е годы Мемфис (по крайней мере внеш­не) уже выглядел как опрятный, добропорядочный и благочестивый город. Он был столицей плантаций, окружавших его со всех сторон, на которых распоря­жались кучки хозяев, хранивших верность «старине глу­бокой» (вроде дуэлей на рассвете и самого обыкновенно­го рабства); остальная масса людей работала и слуша­лась своих господ. В начале 50-х годов в городе царили строгие порядки: социальные и нравственные нормы жестко регулировались согласно принятым традициям; что же касалось сексуальной стороны жизни, то она была загнана в подполье, подальше от глаз. Известно, однако, что энергия, пойманная и упрятанная в заточение, постоянно ищет выхода и достаточно искры, чтобы случился взрыв. Впрочем, в городе- существовало особое место, где можно было дать выход энергии, известная Били- стрит. Там, на протяжении четырех кварталов, стоя­ли у берега речные суда, соединенные с улицей посто­янными мостками; здесь-то и отводили душу негры после изнурительной работы на плантациях. Били- стрит прозвали главной улицей Негро-Америки; дома там принадлежали евреям, за порядком следили бе­лые полицейские, а в ночных заведениях веселились негры. Именно здесь, согласно легенде, чернокожий музыкант У. К. Хэнди впервые написал музыку в форме блюза: эмоциональную, обаятельную и ритмичную, вполне мирскую по форме, но сохранившую связь с духовными песнями; он просто взял мелодию, старую, как сама негритянская культура, и придал ей совре­менное звучание. Он писал также стихи и лирические песни о Били-стрит, получившие широкую известность благодаря радио и прославившие на всю страну этот островок негритянской культуры.