После завершения съемок этого знаменательного концерта Стив Байндер собрал всю команду в своем офисе. Обсуждались второстепенные детали организа­ции выступления. Элвис был категорически против декораций на заднем плане, предпочитая сидеть в тес­ном кругу своих музыкантов. Прослушав новую музы­ку, Элвис повернулся к Байндеру и тяжело вздохнул. В стиле и направлении музыки ничего не изменилось. «Исторически менялось целое направление музыки Элвиса. Он действительно не хотел оркестрового ак­компанемента, но был готов к эксперименту». В фи­нальной битве с Паркером Байндер был готов исполь­зовать последнее средство. Паркер настойчиво требо­вал, чтобы заключительной песней стал рождественский гимн, то есть песня, стиль которой совершенно не соот­ветствовал стилю всего выступления. Более того, он при­казывал Байндеру сделать это. В середине ночи Эрл Браун позвонил Байндеру и сказал, что они только что закончили песню, которая «сразит его наповал». На следующее утро они уже представили песню «Если бы я мог мечтать». Авторы попросили про­дюсера высказать свое мнение. Байндер честно при­знался, что это «великая песня». Вскоре Байндер ска­зал Элвису, что у него готова заключительная песня. Элвис попросил сыграть песню 4 раза. Он был зачаро­ван музыкой. Он проигнорировал негодующие крики Паркера и сказал, что исполнит песню. Теперь страхи Паркера обрели форму центов и долларов: он боялся прогадать. Элвис и Байндер отправили домой весь техничес­кий персонал студии звукозаписи. Певец взял неболь­шой микрофон и попросил притушить огни. Он на­дел наушники и запел «Если бы я мог мечтать». Вто­рой раз он спел песню, сидя на полу. Затем исполнил ее лежа в полной темноте. Байндер говорил, что твор­чество любого артиста есть проявление его личности. Это проявление стало для Элвиса работой. Об этом свидетельствовал язык его тела. Окончательную вер­сию он исполнил в позе зародыша. Эта сцена вызы­вала в памяти образ взрослого Элвиса, который ис­полнял песни в вечном стремлении обрести отсутству­ющую половину.