Когда Элвис увидел из-за кулис, как люди стекают­ся в зал, у него пересохло в горле, а лицо покрылось капельками пота. До последней минуты толпа, казалось, пребывала в нерешительности. Веду­щему пришлось дважды призвать зрителей: «Вы можете сделать это лучше… Приветствуйте! Элвис Пре­сли!» И зал, наконец,зааплодировал. Элвис так сильно волновался, что забыл ноты пер­вой песни «Отель разбитых сердец» и, прокашлива­ясь, попросил поддержать его. Он покраснел от страха и признался в этом, спев первую песню. Но его пока­янная честность принесла свои плоды: между ним и аудиторией начала налаживаться связь. Затем Элвис вытащил лист бумаги, на котором были записаны темы, на которые он мог говорить. Он притворился, что чи­тает с листа, перечисляя все темы. Аудитория разо­гревалась. Ее температура постепенно приближалась к отметке «горячо». Продолжая разговаривать с пуб­ликой (почти по Фрейду) оговорился. Представляя Скотти Мура, которого Глэдис очень любила и на ко­торого возлагала ответственность за Элвиса, певец по ошибке сказал: «Мы начинали вместе в 1912-м», на­звав год рождения Глэдис. Он немедленно начал пес­ню, исполнявшуюся на дне рождения его матери: «Все в порядке, мама!». Муза Элвиса, очевидно, витала над ним в течение всего вечера. Начиная композицию, Элвис шутил, пы­таясь придержать губу пальцем и стараясь не сбиться при этом с ритма. Он рассказывал истории из прошло­го, которые теперь казались глупыми и о которых он говорил с улыбкой. Затем он хватал стойку микрофо­на и с криком «Моби Дик» пытался пронзить вообра­жаемого кита. Он представил всех своих «парней», называя их дружеские клички. Элвис чувствовал себя так, будто находится у дружеского костра, где и сфор­мировалась его группа музыкантов. Толпа зрителей придвинулась к сцене, чтобы лучше ощутить теплоту тлеющих угольков воспоминаний. Элвис метался по сцене, как одержимый. Он потрясал в воздухе рука­ми, двигаясь в спазматическом восторге. Теперь уже толпу не нужно было дважды просить попри­ветствовать звезду. Студия сотрясалась от виб­раций. Элвис несся во вневременном потоке, он летел по волнам музыки. Запись концерта состояла из 2 частей, между кото­рыми сделали часовой перерыв. Исполняя последний номер, Элвис отбросил стул, микрофонную стойку и гитару. Он явился как греза. Он стоял с микрофоном в руке, затем медленно двинулся в угол сцены. Элвис внимательно смотрел на лица, светившиеся обожани­ем, а потом запел песню «Воспоминания». Это был радикальный уход от обычного музыкального матери­ала, тщательно подготовленный, смелый прыжок в нишу «новой легкой музыки». Песню записали мень­ше чем за неделю до концерта. Его запоминающийся вибрирующий голос зачаровывал не только публику, но и самого певца. Казалось, что пот на его лице сме­шан со слезами. В его карьере открылась новая стра­ница. Элвис и его публика совершили полет в буду­щее, не забыв взять с собой прошлое.