Элвис согласился с Байндером и отправился на Га­вайи, чтобы похудеть и набрать форму. В основе сце­нария его представления лежал короткий рассказ До­стоевского, сага о поиске смысла жизни, к понима­нию которого человек приходит, лишь пройдя весь круг испытаний. Над сценарием велась подробная работа, целью которой стало проследить весь путь человечес­ких исканий. Байндер решил сделать «эту чертову работу» как можно лучше, он намеревался наполнить шоу хорошим рок-н-роллом. Он был убежден, что Эл­вис стал звездой не из-за отношения публики к нему. Байндер стремился к тому, чтобы Элвис поверил в свой талант. Паркер же хотел, чтобы Элвис пел только пе­сенки в рождественском стиле. Более того, он не хо­тел, чтобы Элвис говорил. «Паркер полагал, что его сильная, доминирующая личность может заставить любого сделать что угодно», — вспоминал Байндер. Источником конфликта стала заключительная песня фильма. В своем офисе Байндер открыл в Элвисе осо­бые человеческие качества: «Вы понимали, что нахо­дитесь в присутствии особенного человека». Он уви­дел также болезненно одинокого человека, который не мог поверить в себя даже после грандиозных проектов и призывов . В присутствии менеджера певец был мол­чалив и вел себя раболепно, в то время как Байндер просто внутренне сжимался от увиденного. Сцена становилась угрожающей, учитывая при­сутствие охранников при офисе Паркера. Таким образом, Паркер пытался дать Байндеру по­нять, чего хочет Элвис. Певец даже представить себе не мог, что потребует Паркер. Вместо делового совещания с менеджером Элвис выступал в роли униженного про­сителя. Виноватую позу Элвиса можно было расценить как временное возвращение к исходной точке развития личности певца: пристыженный ребенок, который чув­ствует себя виноватым. Подчиняясь гневной власти Пар­кера, он принимал заслуженное наказание. Элвис поз­волил и Паркеру стать инструментом родительской мес­ти за непочтительное сыновнее отношение к Глэдис. Байндер чувствовал, что Элвиса окружают люди, призванные стоять на защите интересов «Полковни­ка». Во время совместной работы Элвис ясно давал понять, что хочет вернуться в мир реальности. У него появилось чувство юмора. Когда в коридоре к нему подбежала женщина и спросила, не видел ли он здесь каких-нибудь знаменитостей, Элвис совершенно серь­езно ответил: «Нет, мэм. Я сам ищу кого-нибудь из них». Во время пространных дискуссий Элвис гово­рил о своей любви к серьезной музыке и произвел на Байндера колоссальное впечатление своим «широким, направленным в будущее взглядом на жизнь». Он так­же проводил параллели между убийствами Джона Кеннеди и Роберта Кеннеди. Элвис разделял точку зрения Марка Лейна, который считал, что Ли Харви Освальд не мог действовать в одиночку. «Он был начи­тан. А его «интерес» стал просто какой-то манией», — вспоминал Байндер. Джерри Шиллинг заметил, что реакция Элвиса «была очень болезненной. Элвису много раз угрожали смертью. После убийства Мартина Люте­ра Кинга певец почувствовал, что в силу своей популяр­ности должен переживать за каждую знаменитость».