В тот же вечер Байндер убедился, что страх — вещь заразительная. Волновались и сомневались все. Когда же наконец было принято решение провести «живой» концерт, Паркер поинтересовался, сколько билетов ему понадобится. Студия шла навстречу, Паркер оставался Паркером. «Ты не понимаешь, Байндер, — говорил Паркер, намеренно коверкая имя партнера, — или ты даешь мне все билеты, или я не возьму ничего». Никто не понял, что он имел в виду, поэтому Паркер пояснил: «Чтобы у Элвиса была публика, она должна прилететь из Мемфиса. Убедить и организовать все могу только я». В срочном порядке билеты были переданы Парке­ру. «Полковник» начал организовать крупномасштаб­ную операцию по распространению билетов. Букваль­но за несколько часов, подобно охотникам, команда про­дюсера атаковала рестораны, местные радиостанции, друзей, семьи, добившись того, что люди были готовы убить друг друга за билет. Было прода­но около 200 билетов. Этого количества было до­статочно, чтобы заполнить зал на двух концертах. Мотивы Паркера коренились в одержимом стремле­нии к власти, контролю и деньгам. Умело оперируя возможностями, которые дает пассивно-агрессивное подчинение иллюзии, чтобы убедить Байндера в бес­плодности попыток создать успешное шоу, Паркер уби­вал нескольких зайцев. Он опасался «неконтролируе­мого» коммерческого характера телевидения, но в то же время понимал, что «живое» телевизионное шоу мо­жет вернуть Элвиса обратно в кинематограф. Это об­легчило бы жизнь Паркеру и обеспечило контроль над всей телеиндустрией. Он хотел, чтобы шоу включало в себя только переработки старых песен, но кому сегодня нужны новые записи старых композиций. Байндер спо­собен был отнестись к Элвису совершенно по-другому: как к умной, творческой личности. Продюсер чувство­вал полную невостребованность его таланта и способ­ность помочь проявиться этому дарованию. Байндер был организатором развлекательных мероприятий. Он нра­вился Элвису. Паркер должен был быть уничтожен. Бай­ндер считал эту часть шоу «беспрецедентной», но Пар­кер мечтал, чтобы о ней вообще никто не знал, потому что Элвис мог повернуться к публике совсем другой сто­роной своей личной жизни: живым, жаждущим обще­ния человеком. Истинным контактом стала бы в таком случае связь между Элвисом и аудиторией, а не игры больного самолюбия Паркера и продюсера фильма. Паркер снова игнорировал подлинную силу таланта певца. Байндер предложил Паркеру загадку: заключа­ется ли будущее Элвиса в пении или в кино. Но Паркер ценил Элвиса только потому, что видел в нем средство достижения власти. С любой другой точки зрения «Пол­ковника», талант певца был просто неуместен.