В этот момент жизни личные фантазии Элви­са встретили общественное одобрение. Психиатр Аль­фред Адлер создал термин вымышленный финиш, что­бы исследовать глубоко скрытый образ идеализирован­ной, целеустремленной личности. Механизм и разум­ное объяснение вымышленного финиша заключаются в том, что личность должна сделать ради будущего. Этот механизм служит для решения личностных про­блем. В отношении Элвиса справедливым было обрат­ное: когда успех приходит к человеку, выжившему за счет другого, он чувствует себя неуютно. Воображение заставляет его обращаться к прошлому, а не к настоя­щему. Внутри королевства рок-н-ролла яркий свет его славы сиял благодаря тому, чего никто не мог воспол­нить. Поклонники поместили его в пантеон богов, а он сам в глубине души чувствовал себя ненужным и недостойным. Он разрывался между всеобщим восхи­щением и чувством вины, его эмоции питали поведе­ние, которое становилось неустойчивым. Он то чув­ствовал себя недостойным и уязвленным, то кидался " Другую крайность: выказывал манию величия. Он нее время находился в поиске осязаемых, ощутимых средств восполнения своей ущербности. Казалось, ему все время должны напоминать, что он король. Впо­следствии он провел остаток жизни в бесконечных по­исках, собирая символы и знаки, такие как оружие и офицерские значки. Значки и оружие обеспечивали ему постоянную защиту, эти вещи несли на себе особый отпечаток эмоциональности, и даже смерть, казалось, была над ними не властна. Элвис считал полицейский значок высшей формой узаконенной власти, призывая восхищаться не значком, а его обладателем. Певец бо­готворил цель своих поисков, пока она была вне пре­делов досягаемости. Когда он ее достигал, цель теряла свою важность и становилась просто отправной точкой для достижения других магическо-романтических целей. Он пристрастился к поиску, желая достичь ус­кользающей цели. Каждый трофей напоминал ему дрожь погони. Напряженное ожидание успеха сыграло роль спус­кового крючка. Он чувствовал боль открывшихся ран. Он был выброшен из тьмы на яркий дневной свет, и это символическое перерождение наблюдали сотни, ты­сячи зрителей. Богоподобие Элвиса и контроль над ауди­торией напоминали ему о травме, полученной в детст­ве. Все его мысли во время концерта были связаны с Джесси. Когда же он возвращался в реальный мир, на него обрушивалось отчаяние. В отличие от бесплодных поисков умершего близнеца охота за значками могла быть успешной. В то время как карьера певца диктова­ла ему образ жизни, Элвис начал обретать новый смысл своей «миссии», которая была теперь чем-то большим, чем простое удовольствие.