Почти все герои оперы неврастеники, либо алкоголики и кокаинисты, закоренелые игроки, сладострастники и т. п. Героиня оперы Бесс — кокаинистка, безвольное существо, любящее Порги, но подчиняющееся Крауну — пьяному негодяю и убийце. Под влиянием кокаина она уходит в Нью-Йорк с другим негодяем, продавцом наркотиков, Спортин Лайфом.

Герой оперы Порги — жалкий калека, «веселый нищий», не останавливающийся, впрочем, перед убийством Крауна, но страшащийся взглянуть в глаза убитого.

Гнетущее чувство какой-то приниженности, жалкой духовной бедности, мистического ужаса перед всем, что окружает беспомощного и ограниченного черного человека, страха буквально перед всем — от грозных сил природы до полицейского сержанта, чувство полнейшего бессилия, робости, свинцовой тучей нависает над всеми персонажами оперы Гершвина. Ни единого протестующего голоса, никаких попыток борьбы: только вздохи, подавленные рыдания, молитвенный шопот, либо же исступленное веселье обреченных, пьяное неистовство одурманенных страхом и наркотиками людей — вот атмосфера «Порги и Бесс». И кто же может спорить против того, что это атмосфера духовного рабства и патологической неполноценности, т. е. именно того, что с такой настойчивостью клеветнически приписывается в качестве расового свойства неграм американскими расистами от времен Нотта и Глиддона до современных реакционеров!

Совершенно безразлично то обстоятельство, что Джордж Гершвин и его либреттисты — авторы пьесы «Порги» Дюбос и Дороти Хейуард не стремились сознательно к достижению такой недостойной цели. Это ни мало не меняет дело, только лишний раз свидетельствуя об идейной ограниченности авторов «Порги и Бесс», о том, в какой степени они порабощены реакционными концепциями «эстетики американизма».