Повторяем еще раз — рассуждая о музыке буржуазного декаданса, мы не вправе пройти мимо вагнерианства. Вагнер был духовным отцом модернизма, хоть и был последней действительно могучей творческой личностью, выдвинутой западноевропейским буржуазным искусством на рубеже его начинающегося упадка. Все, что следует дальше, отмечено печатью все прогрессирующего творческого измельчания, все возрастающей духовной нищеты.

Если вагнеровская опера или музыкальная драма, при всей ее отчетливо выраженной декадансности, все же поражает нас декоративной огромностью своих форм, подчас потрясающим, несмотря на искусственность фабулы, пафосом трагедийности, гениальным мастерством симфонических эпизодов (достаточно назвать хотя бы «полет валькирий» или похоронный марш из «Гибели богов»), а иногда и красотой вокальной лирики— как, например, романс Вольфрама «Вечерняя звезда» в «Тангейзере», дуэт Зигмунда и Зиглинды, терцет дочерей Рейна, то уже в опере Рихарда Штрауса всего этого нет и следа.

Здесь, в оперном творчестве Рихарда Штрауса, налицо уже все элементы будущей экспрессионистской оперы Альбана Берга, Эрнста Кшенека и в очень большой мере Пауля Хиндемита, которого недаром немецкий критик Эрвин Кролль именует создателем музыкальной «neusachlichkeit», «новой предметности», явно намекая на то, что творчество Пауля Хиндемита является эстетическим выражением философских принципов фашистского «мыслителя» Эрнста Юнгера. Через посредство Альбана Берга, Эрнста Кшенека и Пауля Хиндемита Штраус становится духовным отцом творцов современной ульгра-модернистской оперы, включая сюда англичанина Бенджамена Бриттена и американца Джианкарло Менотти.