В неоконченной статье «Вагнер и Даргомыжский» в 1892 году Римский-Корсаков писал: «вагнеровская музыка, как музыка вокально-сценическая, почти не заключает образцов архитектонических форм», и продолжал: «отсутствие архитектонических форм и логики вследствие требований текста, не приспособленного к требованиям музыкальной архитектоники и логики, лишает вагнеровскую музыку могущественных формальных средств.» Вряд ли нужно подчеркивать, что для великого художника-реалиста Римского-Корсакова «формальные средства» предназначались для достижения определенных художественных целей и как раз таких, каких не мог ставить перед собой Вагнер. Ведь Стасов почти одновременно с Римским-Корсаковым весьма точно указал место Вагнера в музыкальной культуре XIX века, заметив, что «Вагнер в музыке такой же декадент, как Бёклин в живописи».

Еще и до сих пор можно слышать недоуменный вопрос, «почему это вагнеризм совсем не привился в России и даже творчество Вагнера, несмотря на наличие самых выдающихся исполнителей вагнеровских партий, имело в сущности очень небольшой успех». Между тем, причины этого заключаются в резкой противоположности декадентского по своей природе экспрессионизма.

Вагнера принципам русского художественного реализма, в традициях которого сформировались эстетические воззрения и русских музыкантов и русской музыкальной публики.

Стасов дал очень точную характеристику Вагнера как оперного композитора.