Однако наряду с этим «четверка» непрестанно утверждает «спиритуальность» искусства, обязательную метафизичность познания, религиозность музыки, представление о том, что религиозность, молитвенность заложена непосредственно в самой человеческой природе. Ультрака- толические откровения главы школы Оливье Мессьена объясняют нам, что подразумевается здесь под понятием «общественный смысл музыки». «Эмоциональность музыки», за воскрешение которой ратуют члены «четверки», это опять-таки все та же «духовность», спиритуальность искусства, обращающегося к первозданной сущности человека с тем, чтобы вызвать из подсознательного мира дремлющие в нем силы, подавляемые цивилизацией. И Мессьен и Жоливэ объявляют настоящий поход против «цивилизации», идеализируют первобытного «неиспорченного культурой», «естественного» человека, пытаются отыскать секрет истинной музыкальной экспрессии в монодии, ритмах и декламации «примитивного человека». Питекантропы и неандертальцы — вот какого человека отыскивают модернистские музыкальные Диогены. Их идеалом было бы общество, разгуливающее на четвереньках или по меньшей мере стоящее на коленях. Не надеясь, очевидно, на реализацию своей программы максимум, они довольствуются идеализацией музыкального средневековья, отказываясь даже от музыки Возрождения. Таковы позиции «Новых музыкальных гуманистов», «критикующих» искусство чистой формы, «искусство для искусства», и вряд ли требуется доказывать, что это позиции самого беспросветного обскурантизма. Сторонники этого реакционнейшего направления музыкального модернизма имеются в странах обоих полушарий. Не думаем, впрочем, чтобы они были многочисленны.