То, что Плеханов говорил об импрессионистах в живописи: «художник, ограничивающий свое внимание областью ощущений, остается равнодушным к чувству и к мыслям», указывая далее, что «реализм» импрессионистов «должен быть признан совершенно поверхностным, не идущим дальше «коры явлений»,— полностью может быть отнесено также к музыкальному импрессионизму.

Основоположник французского импрессионизма Клод Дебюсси считал задачей музыки именно выражение ощущений, т. е. как раз того, что, как говорил Плеханов, «пока еще не чувство, пока еще не мысль», и содержанием творчества Дебюсси являются, по его собственному признанию, только «лирические движения души, капризы грез». Ни полноты чувства, ни глубокой, действенной мысли в импрессионистском творчестве и следовательно в творчестве самого крупного представителя музыкального импрессионизма Клода Дебюсси нет и не может быть.

Импрессионизм антидемократичен по своей социальной природе, он не народен в силу своей тепличной изнеженности, сознательного тяготения к аристократической утонченности, сознательного удаления от национального языка музыки.

Отсюда ясно, что импрессионистская музыка явилась, так сказать, интонационным воплощением психологии и настроений буржуазной интеллигенции конца) XIX—начала XX века, безнадежно

запутавшейся в противоречиях капиталистического общества, устрашенной развивающимся пролетарским движением.

Какой-либо стройной, строго очерченной системы построения музыкальной формы импрессионизм не создал. Для импрессионистской музыки типично тяготение к пряным изысканностям в гармонии (неразрешаемые диссонансы, параллелизмы), в значительной мере отказ от логики гармонического последования, вместо которой применяется смена созвучий как элементов колористической палитры («чистые краски») и т. д.