Даже приведенный Поль Робсоном рассказ американской исследовательницы афроамериканской музыки Натальи Кэртис-Берлин об изумлении немецкого музыканта, услышавшего пение гигантского, составленного из девятисот участников негритянского студенческого хора, имеет свой прообраз в рассказе немецкого специалиста-хормейстера В. Леве- ринга о пении во время работы импровизированного хора негров рабочих на одной табачной фабрике. То, что поразило собеседника Кэртис-Берлин, — интонационная точность, роскошь гармоний, богатство и разнообразие динамических оттенков, тончайшее и верное чувство стиля,— ошеломило более полувека тому назад и Леверинга. Но Леверинг, как и Бюхер, приписывает это «расовому наследию» негров. На самом же деле это — свидетельство самобытной музыкальной культуры, которую негры Америки сумели сберечь и развивать в неслыханно тяжелых условиях рабства, а затем под двойным ярмом зверской капиталистической эксплоатации и жесточайшей расовой дискриминации-

В нашу задачу не входит исследование негритянской народной музыки, но, продолжая и развивая мысль выдающегося негритянского художника Поля Робсона, мы вправе говорить здесь об огромном культурном вкладе негров в американскую музыку. То обстоятельство, что миллионы и миллионы простых людей в Америке, независимо от цвета их кожи и национального происхождения, принимают этот вклад и признают богатства негритянской музыки явлениями американского национального искусства, есть с нашей точки зрения прогрессивный факт, свидетельствующий о том, что американский расизм, отвратительное негроедство ни в какой мере не являются идеологией американского народа, несмотря на все старания реакционеров привить эту идеологию массам.