До сих пор и в Англии и в Америке так называемый «балетный театр» состоит, главным образом, из осколков бывших русских балетных трупп, выморочных коллективов, образовавшихся из остатков некогда знаменитой дягилевской антрепризы и возглавляемых то неким белоэмигрантским «полковником» Базилем, то (в Америке) бывшим русским танцовщиком Баланчиным. Правда, не всегда русская фамилия служит доказательством русского происхождения артиста. Слава русского балета побуждает иной раз английских и американских артистов гримироваться «под русских». Так, английская

танцовщица Маркова в действительности является Алисой Маркс, а артист, носящий звучное имя Антона Долина, на самом деле просто Патрик Кэй.

Впрочем, балетного театра, как национального художественного института, нет ни в одной капиталистической стране. Его нет в настоящее время во Франции, где он некогда процветал. Недаром именно парижская Большая опера стала ареной идиотских экспериментов белоэмигрантского последыша Сержа Лифаря, делавшего попытки создать балетный спектакль без музыки, но еще более преуспевшего в создании балетного спектакля без танца.

Правда, Генрих Гейне еще сто с лишним лет назад говорил, что «парижская Большая опера настоящий рай для глухих», но он же признавался в том, что ему «ничто не противно так, как парижский балет.» Ведь это было уже незадолго до появления того специфического «драгунского спектакля», в котором, по выражению Дюма-отца, «полтораста человек одновременно поднимает ноги, сохраняя в то же время на лице улыбку, достойную развеселившегося надгробного памятника». Мы лишь мимоходом упоминаем о современном балетном театре, но заметим вскользь, что этот самый «драгунский спектакль» совершенно неизвестен русскому балету и играет несомненно важную роль в механических ритмах американского балета.