В самом деле, нельзя без улыбки читать, например, выступление на страницах американского журнала «Musical Digest» (март 1947 г.) известного французского композитора Артура Онеггера, за последние 10—15 лет проделавшего весьма сложный путь от крайнего урбанизма симфонической поэмы «Пасифик 231» 1 к густо

мистической оратории «Жанна д’Арк» и «Литургической» третьей симфонии.

В своем выступлении Онеггер горько жаловался на холодность и равнодушие публики к произведениям «новой музыки» и объяснял это испорченностью вкусов, подавленных привычными, традиционными звуковыми ассоциациями. В доказательство своей правоты Онеггер заявил, что по его наблюдениям маленькие дети, еще не обремененные никакими музыкальными навыками и представляющие собой, так сказать, «чистую доску» для музыкальных экспериментов, легко привыкают к модернистской музыке и с удовольствием ее слушают.

Положение и впрямь трагическое, особенно если принять во внимание, что, судя по словам Онеггера, малолетки являются единственными искренними сторонниками «современной» (читай декадентской) музыки, в те время как в числе ее недругов оказываются и сами музыканты-исполнители. Онеггер прямо утверждал, что «виртуозы-исполнители являются — хоть это кажется невероятным— великими врагами музыки.» (читай, опять- паки,— модернистской музыки). Онеггер не стесняется в выражениях, яростно нападая на злополучных «врагов музыки», и пишет: «Виртуоз. пользуется музыкой, как канатоходец своим канатом, добиваясь аплодисментов зрителя. виртуозы это — актеры, которые не постигают тайны музыки, понимаемой как искусство». И модернистский Иеремия заключает: «Это только свидетельствует о том, как мы далеки еще от понимания хорошей музыки».