Образцом такой дискуссии вполне схоластической, шумной, но совершенно безразличной для настоящего искусства, т. е. искусства народного по своей природе и предназначенного для народных масс, может послужить дискуссия о Стравинском. Происходила она в Париже в 1948 г., но вызвала живейший отклик в декадентских кругах обоих полушарий. Мы могли бы пройти мимо этой дискуссии, если бы только в ней не отразилось, как в капле воды, состояние современной декадентской музыкальной мысли.

Главным антагонистом «стравинизма» и новоявленным проповедником «вечных ценностей» атонализма явился весьма известный парижский критик и композитор-модернист Ренэ Лейбовиц. Дискуссия происходила настолько бурно, что споры оканчивались вмешательством полиции.

Наши читатели могут сказать, что само по себе это еще ничего дурного не означает,— известно, что в XVIII веке споры буффонистов и антибуффонистов тоже доходили до потасовок в театральных залах. Такую страстность споров можно и понять и оправдать — как никак, ведь спор-то шел о торжестве национального начала во французской музыке, о борьбе национально-французских элементов против чужеземного итальянизма, колонизовавшего французскую оперу. Ведь недаром в спорах буффонистов и антибуффонистов участвовали такие люди, как ДАламбер, Гримм и Жан-Жак Руссо. Увы, ничего, даже отдаленно похожего на исторический спор глюкистов и пиччинистов нет в сражениях стравинистов и антистравинистов.